Обида остаётся. А что делать дальше?

27 сентября Криштиану Роналду рассчитывал остаться в запасе. Как позже рассказывал 41-летний нападающий, он договорился с Жорже Жезушем о нагрузке: не должен был играть против Норвегии и Дании. В Осло, впрочем, тренер предложил готовиться примерно к получасу на поле. Криштиану согласился и после перерыва начал разминку. Его так и не выпустили. После победы 2:1 Жезуш объяснял своё решение ходом напряжённой встречи: собирался выпустить капитана, затем передумал. Роналду увидел в этом нарушенное обещание.

По словам капитана, после разговора с тренером был подготовлен документ из восьми пунктов. Жезуш должен был публично объяснить: Роналду не требовал игрового времени, а отправлять его разминаться и затем оставлять в запасе было ошибкой. Тренер такую договорённость отрицал. После его пресс-конференции Криштиану решил уехать из сборной перед встречей с Данией. Извиняясь перед партнёрами и болельщиками в заявлении от 6 октября, он признал ответственность за уход и выразил готовность принять возможное наказание. От дальнейших выступлений за Португалию он не отказался.

Роналду и Жезуш по-прежнему по-разному описывали свои договорённости. 7 октября Жезуш сообщил: он прочитал длинное объяснение капитана, но продолжать публичный спор не стал. Тренер допускал и новый вызов Роналду. О примирении пока говорить рано: Роналду не завершил международную карьеру, вопрос о наказании ещё не решён.

Игрок может обоснованно злиться на тренера, но за уход из команды отвечать придётся ему самому.

Пьер ван Хойдонк почти тридцать лет назад бастовал три месяца. В сезоне-1997/98 “Ноттингем Форест” вернулся в Премьер-лигу при участии голландца, забившего 34 мяча и сыгравшего одну из главных ролей в повышении. Как позже вспоминал нападающий, ещё в декабре 1997-го он попросил Дэйва Бассетта отпустить его после сезона и получил обещание: поможет команде вернуться в элиту – сможет уйти. После повышения в прессе называли цену £10 млн, которую футболист воспринимал как фактический запрет на трансфер; в августе “Форест” официально выставил его за £8 млн. Вместо ожидаемого усиления из команды уходили важные игроки, в том числе проданный клубом Кевин Кэмпбелл. В интервью 2016 года он объяснял конфликт прежде всего невыполненным обещанием отпустить его и заградительной, по его мнению, ценой; распродажу упоминал как дополнительную причину.

Руководители “Форест” не собирались дёшево отпускать лучшего бомбардира сразу после выхода в высший дивизион: до конца контракта оставалось несколько лет. Некоторые партнёры понимали его недовольство руководством клуба, но забастовку не одобряли. После чемпионата мира ван Хойдонк вместо обычной предсезонной работы с командой тренировался в Нидерландах, в том числе с “НАК Бреда”. Позже он объяснял: давить хотел на руководителей, а не на болельщиков. По его словам, сначала ему обещали уход, затем отказали. И тогда, и в последующих интервью нападающий говорил жёстко: клуб причиняет ему ущерб – он ответит клубу.

“Форест” начал сезон без главного форварда. До конца октября ван Хойдонк спорил с руководством. К тренировкам в Ноттингеме нападающий вернулся 30 октября, к матчам – 7 ноября, против “Уимблдона”. Через девять дней в дерби с “Дерби Каунти” он забил и вывел “Форест” вперёд. На “Сити Граунд” праздновали, однако большинство партнёров к автору гола не побежало. В The Guardian тогда писали лишь о сдержанных поздравлениях Дуги Фридмана и Найджела Куэши.

И через восемнадцать лет ван Хойдонк считал обращение с собой нечестным и резко высказывался о Бассетте. Но начинать забастовку сразу, по его словам, не стоило: следовало дождаться конца августа.

Харри Кейну было восемь, когда по дороге в парк он узнал от отца об отчислении из академии “Арсенала”. Позже он признавался: мальчиком не вполне понимал значение этого отказа. Затем он играл в местной команде, проходил просмотр в “Уотфорде” и попал в “Тоттенхэм”. В первых юношеских матчах против “Арсенала”, о которых Кейн вспоминал в The Players’ Tribune, ему хотелось проверить, кто в конце концов оказался прав. Он называл это “chip on my shoulder” – обидой, побуждающей что-то доказать.

Трагедией он это не считал. Спустя годы Кейн даже называл отказ “Арсенала” едва ли не лучшим событием своей жизни: после этого стремился добиваться большего, хотя прежде такого желания у него не было. О решении “Арсенала” он помнил и на тренировках, и в матчах, пытаясь стать лучше.

Ради детского “я вам покажу” человек может работать ещё упорнее. По одной только злости трудно судить о нём – надо смотреть, как он поступает.

Эммануэль Адебайор 12 сентября 2009 года уже ответил бывшему клубу голом за “Манчестер Сити”. После его удара головой “Арсенал” уступал 1:3, до конца оставалось около десяти минут. Нападающий побежал праздновать через почти всё поле и опустился на колени перед гостевым сектором.

Адебайор объяснял это эмоциями и оскорблениями бывших болельщиков. При разборе эпизода в Футбольной ассоциации Англии тоже учли “крайне провокационный” характер выкриков, но ответственности с игрока не сняли: штраф £25 тысяч и два матча дисквалификации условно, с испытательным сроком на год. “Сити” выиграл тот матч. Почти девяносто ярдов Адебайор пробежал, чтобы ответить бывшим болельщикам.

Рой Кин и Альф-Инге Холанд столкнулись на поле с разницей в три с половиной года. В 1997-м, пытаясь зацепить норвежца в матче против “Лидса”, Кин сам тяжело повредил крестообразную связку. Стоявший рядом Холанд обвинил его в симуляции. В апреле 2001-го, уже в манчестерском дерби, за жёсткий подкат против Холанда Кин получил красную карточку.

В первой автобиографии Кин написал “достаточно ждал”, а в интервью The Observer в 2002 году говорил о желании дать Холанду понять: ничего не забыто. После удаления он, по собственным словам, не раскаивался. Кину могли грозить и юридические последствия. Он уточнил: намеренно травмировать соперника он никогда не стремился, а для книги его слова литературно обработали. По решению Футбольной ассоциации Англии, подкат был “неправильно мотивирован”: в нём усмотрели очевидный элемент возмездия. Ему дополнительно назначили пять матчей дисквалификации и штраф £150 тысяч.

К объяснению Кин вернулся в 2014-м. Он не отрицал желания жёстко ударить Холанда и причинить ему боль при футбольном столкновении, но отвергал заранее спланированное намерение нанести тяжёлую травму. Он различал “hurt” и “injure” – причинить боль и травмировать. Раннюю и позднюю версии трудно совместить. Но объявлять позднюю ложной только из-за расхождений было бы поспешно.

В феврале 2006-го, в финале Кубка лиги против “Уигана”, Алекс Фергюсон предпочёл Рууду ван Нистелрою Луи Саа, забивавшего в каждом раунде. Оставшийся вне стартового состава голландец публично говорил о разочаровании, но разрыв с тренером отрицал. Со временем форвард и тренер ладили всё хуже. Саа чаще появлялся в основе, а в последний день сезона, снова не попав в состав перед встречей с “Чарльтоном”, ван Нистелрой уехал домой. Летний переход в мадридский “Реал” он прямо связывал со ссорой с Фергюсоном.

Вместе они больше не работали, но ван Нистелрой продолжал думать о ссоре. К тому времени он успел забить за “Реал”, выиграть чемпионаты Испании и перебраться в Германию. По футбольным делам обращаться к Фергюсону ему давно не требовалось.

В январе 2011 года нападающий рассказал Voetbal International: два или три раза в год он всё ещё вспоминал, как плохо расстался с тренером “Манчестер Юнайтед”. Жена, с которой он это обсуждал, посоветовала написать Фергюсону и спросить, готов ли тот поговорить.

Фергюсон согласился и назначил дату и время звонка. Позвонив, ван Нистелрой извинился за свои поступки. Бывший тренер принял извинение и заверил голландца: при следующей встрече между ними всё будет нормально.

Извиняясь за свою часть ссоры, ван Нистелрой не обязан был соглашаться с каждым решением Фергюсона. Помириться они могли и с разными взглядами на прошлое.

Фразой “обида ни к чему хорошему не приводит” эти случаи не объяснить. Возможно, опасно не само воспоминание о несправедливости. Помня прошлое, человек иногда защищает достоинство, старается добиться большего или просто не хочет обманывать себя. Но и после окончания спора можно принимать решения с оглядкой на того, с кем поссорился. Ван Нистелрой годами возвращался к завершённому конфликту, а потом сам набрал номер Фергюсона.